ArtStart с Марией Легостаевой

Home
Cyprus
Mia Milia
ArtStart с Марией Легостаевой

Рассказываю об искусстве, моде и дизайне - увлекательно

24/10/2026

Женева — город банков, часов и безупречной архитектуры, но именно здесь, в дождливое лето 1816 года, родилась одна из самых известных историй об ужасе.

Мэри Шелли, Перси Биши Шелли, лорд Байрон и Джон Полидори коротали непогожие дни за разговорами о литературе и сверхъестественном. Состязание на самую страшную историю подарило миру «Франкенштейна» и стало частью истории готической литературы.

Но самое интересное началось позже.

1920-е: в немецком кинематографе рождается язык ужаса. В фильме «Кабинет доктора Калигари» кривые декорации, острые углы и невозможные перспективы превращают пространство в продолжение человеческого кошмара. В фильме «Носферату» тени и пугающий силуэт графа Орлока создают ужас почти без слов.

1931 год: появляется монстр, которого узнает весь мир. В голливудском фильме «Франкенштейн» Борис Карлофф превращает грим, походку и силуэт в культурную икону. Забавно, что образ, который мы сегодня считаем классическим, во многом сформировался именно благодаря кино, а не роману Мэри Шелли.

А затем мы видим родственные мотивы в моде Alexander McQueen: драматичные силуэты, исторические отсылки, тёмный романтизм и красоту, которая не обязана быть удобной или милой.

Готика выходит за пределы хоррора. У Тима Бёртона мрачность соседствует с иронией и сказочностью. Именно он столетие спустя использует приемы немецких режиссеров. Гильермо дель Торо история Франкенштейна вновь заставляет задуматься о границе между чудовищем и человеком.

И вот что важно: чтобы напугать зрителя, не нужны дорогие спецэффекты и сложные костюмы. Немецкие режиссеры 1920-х доказали это, создавая ужас простыми образами в черно-белом кино — только светом, тенью и игрой актеров.

Почему нас так притягивает все устрашающее?

Возможно, потому что монстр— это всегда больше, чем просто монстр. Он может говорить об одиночестве, страхе быть отвергнутым, нарушении границ и нашем отношении к тому, что кажется чужим и непонятным.

И, кажется, именно поэтому эти персонажи не исчезают. Меняются технологии, экраны и костюмы, но наши страхи по-прежнему становятся искусством.

А какой герой запомнился вам сильнее всего — Франкенштейн, Носферату или готические миры Тима Бёртона?

17/10/2026

14 октября 1066 года изменило историю двух стран. И мы знаем об этом дне благодаря вышивке, которую снисходительно называют «тряпочкой».

Говоря современным языком — это комикс о том, как Англию завоевали.

Все началось, когда Гарольд отправился в Нормандию. Там из плена его вызволил Вильгельм. В благодарность (по версии победителей) Гарольд пообещал ему английский трон. Позже, вернувшись, Гарольд стал наследником умирающего короля Эдуарда, и занял трон сам. Нарушил ли он клятву или не давал вовсе — источники расходятся, но для Вильгельма это стало идеальным предлогом забрать «свое».

Пока Вильгельм готовил флот, с севера на Англию двинулся норвежский король Харальд Суровый. Гарольд разбил его войско, но через три дня на юге высадился Вильгельм.

Гарольд повернул армию и прошел 300 км за несколько дней. Измотанные воины встали у Гастингса. 14 октября битва длилась весь день. К вечеру Гарольд был мертв. Англия стала другой.

Вильгельм перестроил ее: двор заговорил по-французски (до трети английской лексики — оттуда), он возвел Тауэр и провел первую в Европе перепись — «Книгу Страшного суда».

По масштабу его не сравнить с Македонским или Наполеоном. Он взял лишь одну страну. Но удержал ее так, что после него Англию больше никто не завоевывал. Все британские монархи — его потомки.

История битвы вышита на 70 метрах льна четырьмя красками. Почти тысячу лет назад. Побежденными.

Гобелен вышивали англосаксонские мастерицы — те, чью страну только что захватили. Формально это норманнская пропаганда. Победители хотели оправдания, а побежденные тихо вшили сочувствие к Гарольду.

Музеи преподносят его, как знак дружбы стран. Но идешь вдоль этих метров и понимаешь: это безмолвный пересказ кровавой бойни, где ритм копий к концу сжимается в тугую спираль.

У гобелена темная слава «оружия». В 1803 году Наполеон выставил его в Париже для воодушевления перед вторжением в Англию. А в ХХ веке им интересовались нацисты.

Англичане просили его с 1950-х, но Франция отказывала. И вот в 2026-м его перевезли ночью под охраной, а когда выгрузили в 2:50, все взорвались аплодисментами.

Мы не знаем, что было вышито на последних сценах. Повествование обрывается на полуслове.

10/10/2026

Адвокат, который в 37 лет бросил всё и стал художником. Без диплома. Без школы. Один из главных голосов Кипра в искусстве XX века.

Георгиос Пол Георгиу изучал право в Лондоне, вернулся на остров, несколько лет практиковал как адвокат, и в 1938 году просто решил: хватит. Дальше только живопись.

Он учился сам: ходил по музеям, брал частные уроки, внимательно смотрел — на античное, византийское, готику и народное искусство. Особую близость чувствовал к Эль Греко. Пока жил в Лондоне, подружился с Беном Николсоном, Огастасом Джоном и Джоном Пайпером. Этот багаж, как лоскутное одеяло из разных тканей, и сформировал его собственный язык.

В 1950-х он стал первым кипрским художником, показавшим свои работы за пределами острова. Выставки прошли в Лондоне, Париже, Милане, Базеле, Иерусалиме, Афинах. Для художника с маленького острова — настоящий выход в большой мир.

Но главное, что делает его особенным: писал Кипр не как открытку с фольклором, а как место с долгой памятью. Семейный дом на улице Эрму в Фамагусте, средневековое палаццо «Queen’s House», где работал в мастерской, приморское «Голубое бунгало». Дома — византийские иконы, старинная керамика, вещи народного быта. Все это он рисовал как натюрморты и «портреты предметов», в которых спрятаны и сам автор, и характер целого народа.

Когда кто-то пытался купить работу, не пройдя его личного теста на подлинный интерес, художник холодно отвечал: «Я не продаю на метр».

Я видела его творчество несколько раз. На выставке «Timeless Cyprus» в галерее Leventis в Никосии — там собрали работы из частных и государственных коллекций, в том числе картины семьи художника, привезенные из Фамагусты. После 1974 года они десятилетиями оставались недоступными. Видеть их в зале было особенным ощущением — как будто картины вернулись домой. А совсем недавно, в Президентском дворце в Никосии, где его работы экспонируются рядом с древними артефактами острова. Живой музей, как точно назвала это пространство заместитель министра культуры.

Его искусство одновременно очень локальное и принадлежащее всем. Он говорит о своем острове на языке, понятном без перевода.

Вы знали об этом художнике раньше?

03/10/2026

Человек в чёрной коже, который строит дом Chanel.

Автора интерьеров люксовых бутиков вы, наверняка, представляете в кашемировом свитере. Питер Марино выглядит иначе: чёрная кожа, цепи, байкерская кепка.

Почти 40 лет он сотрудничает с Chanel, начиная с эпохи Лагерфельда. За это время стал автором бутиков Dior, Louis Vuitton, Fendi, Bulgari. Главный принцип: переводить коды дома в материал.

Твид, который Шанель превращала в костюм, Марино переносит в отделку фасада — светодиодные панели буквально «ткут» ткань. Стёганая кожа матлассе — на стенах и мебели. Зеркала, золото, бежевый — отсылка к ателье на rue Cambon с его зеркальной лестницей. Камелия, жемчуг, лев появляются как едва слышный акцент.

Самый красивый его проект для Chanel — вообще не бутик. La Pausa, вилла на Лазурном берегу, единственный дом, который Габриэль построила для себя. В основу легла телесная память детства: аббатство Обазин, где она выросла в приюте, с каменными галереями, строгой лестницей и скупым светом сквозь узкие окна. Аскетика Обазина воплотилась в ритме стен и пропорциях клуатра. Пять окон на лестнице — возможно, случайность. А возможно — N°5.

Реставрацию поручили Марино. Он изучил сотни архивных фото и восстановил интерьеры 1935 года — с той же мебелью и теми же пропорциями. Предметы искал на аукционах: среди них — бежевый рояль, вокруг которого проходили вечера. Сад — большие цветовые плоскости лаванды и ирисов, отсылка к Кандинскому.

Сейчас La Pausa — закрытая резиденция для художников и писателей, часть программы Chanel Heritage Sites.

Парадокс: Шанель говорила «уберите лишнее», а Марино по природе максималист, и его талант архитектора состоит именно в том, чтобы дисциплинировать эту драму через её строгость.

Обе фигуры строили себя сами и работали с образом как с формой. Ее маленькое чёрное платье и его чёрная кожа: униформа как стиль. Шанель освобождала тело от корсета. Марино освобождает люксовое пространство от золотой помпезности.

Как вам такой парадокс — внешность против работы?
#историяискусства #дизайнинтерьера #архитектура #питермарино

26/09/2026

Мы привыкли считать кружево, шёлк и розовый цвет «женскими». Но если перенестись на три века назад, в эпоху барокко и рококо, мы увидим совершенно иную картину. Тогда это был язык власти, доступный лишь избранным.

Посмотрите на мужские портреты XVIII века: воротники, превращающиеся в пену из тончайшего кружева у горла, рукава, стоимость которых равнялась небольшому поместью. Чем богаче ткань и тоньше плетение, тем выше статус. Мужчины не стеснялись роскоши — они на ней строили свой образ.

Розовый тоже не всегда был «девичьим».
В XVIII веке этот цвет считался цветом уверенных в себе мужчин. На портретах он работал как инструмент: смягчал образ, притягивал взгляд, подчеркивал благородную бледность кожи и переливы тканей.

В 2022 году лондонский музей Виктории и Альберта провел выставку «Fashioning Masculinities: The Art of Menswear». Это было первое крупное исследование того, как менялось мужское присутствие в моде: от античности до наших дней.

Кураторы разделили экспозицию на три зала: «Undressed» (обнаженное тело), «Overdressed» (пышные наряды) и «Redressed» (строгий костюм). Именно в зале «Overdressed» можно было увидеть то самое «запретное»: шелка, бархат, кружева и смелые цвета, которые когда-то обозначали элитарность. Там же выставлялась деревянная резьба Гринлинга Гиббонса, имитирующая венецианское игольчатое кружево — настолько оно было ценно как символ статуса.

Мужчины в роскоши не всегда были строгими и угрюмыми. Это был период, когда одежда говорила громче слов. И, глядя на современные подиумы (Гарри Стайлс в кружеве), мы видим возвращение той самой энергии — права на выразительность без оглядки на ярлыки.
#историямоды #искусство #историяискусства #мода

19/09/2026

SWIPE 🇬🇧➡️
⠀
В 1960 году английский фермер копал обычную траншею под водопровод. Ковш экскаватора уперся во что-то твёрдое. Это был пол дворца, который пролежал под землей почти 1700 лет.
⠀
Так нашли Фишборнский римский дворец. Крупнейшую римскую резиденцию севернее Альп — свыше 100 комнат, большинство с мозаичными полами. Построен около 75 года нашей эры, спустя 30 лет после завоевания Британии.
⠀
Но вот ирония: та же траншея уничтожила одну из красивейших цветочных мозаик дворца. Пол пережил проседания грунта и средневековую распашку поля прямо по своей поверхности. Но не ковш экскаватора.
⠀
Детали — в карусели. Там про купидона с трезубцем, про мастера, который поставил свою «галочку» — птичку, про захоронения прямо сквозь мозаичный пол и про то, как римляне делали апсайклинг за 2000 лет до того, как это стало трендом.
⠀
Если решите съездить: берите не только фотоаппарат, но и воображение.
———
Back in 1960, a British utility crew was digging a routine trench for a water pipe when their excavator hit something that definitely wasn’t just rock - the floor of a jaw-dropping palace that hadn’t seen daylight in nearly 1,700 years.
⠀
That’s how Fishbourne Roman Palace came back into the world. It’s the largest Roman residential building found north of the Alps - over 100 rooms, most of them paved in mosaics fit for nobel families. It went up around 75 AD, barely 30 years after Rome conquered Britain, which tells you exactly how fast the new landlords settled in and started decorating.
⠀
Here’s the painful twist, though: that same lucky trench sliced straight through one of the palace’s most beautiful floral mosaics. The floor had quietly survived shifting soil, medieval ploughs dragged right over it, centuries of British weather - and then 20th-century machinery finally got it.
⠀
Swipe through for the full story
⠀
Planning a visit? Bring your camera - but bring your imagination too. Once upon a time, mosaic dolphins «swam» under people’s feet here, Latin was spoken with a distinctly British accent, and the owner of this place was fully convinced his floors could go toe-to-toe with the finest villas in Rome.

12/09/2026

Она не старела. Она была брендом.

Елизавета I правила 44 года. И каждый ее портрет был не просто изображением, а спланированным посланием. Подданным, соседним монархам, истории. У нее не было пиар-агентства, но визуальный контроль она держала жестче, чем большинство современных брендов.

Ошибаться запрещалось. В 1575 году художник Хиллиард перепутал черты лица на одном из портретов. И ему пришлось переписывать его поверх старого слоя. Эта «заплатка» до сих пор видна под краской.

Был утвержден «мастер-файл». С так называемого «Дарнли-портрета» художники по всей стране десятилетиями копировали лицо королевы. Это был официальный образец — ее аватарка для всех.

Образ работал как театр. В 1592 году фаворит Генри Ли, попавший в скандал, заказал «Дитчли-портрет», где Елизавета стоит на карте Англии в белом платье невесты. Ей почти 60, но она — вечная, прощающая, неподвластная времени.

Этот портрет стал формальной просьбой о прощении и превратился в один из самых узнаваемых образов монархии за всю историю.

В конце правления возраст перестал иметь значение. Коронационный портрет (ок. 1600) пишут с нее в 25 лет, хотя ей уже под 70.

Елизавета не изобрела вечную молодость. Она изобрела контроль над тем, как ее видят. И в этом смысле она была первым бренд-менеджером в истории.

#историяискусства #искусство #живопись #историямоды

05/09/2026

1859 год, церковь All Saints Margaret Street в Лондоне, только открылась, но критики безжалостны: «агрессивная!», «уродливая!». Сочетание черного, красного и желтого кирпича казалось современникам дерзостью и безвкусием.

Она находится в центре города, но заглядывают сюда лишь местные жители или те, кто знает об этой скрытой жемчужине. Церковь под специальной охранной государства — Grade I listed. А композитор Эндрю Ллойд Уэббер называет ее одним из своих любимых зданий во всем Лондоне.

Архитектор Уильям Баттерфилд намеренно использовал цветной кирпич — прием, известный как структурный полихромизм. Это был манифест: здание из современных материалов может выглядеть не менее величественно, чем возведенное из классического серого камня.
Хоть многие и думали, что кирпич выбрали ради экономии. На самом деле Баттерфилд заказывал особый, идеально обожженный кирпич ручной работы, и строительство обошлось дороже.

Снаружи церковь зажата между домами на клочке земли размером примерно десять на десять метров. Но стоит зайти внутрь … возникает ощущение колоссального простора. Баттерфилд применил оптический трюк: тонкие арки и колонны, стены, сплошь покрытые узорами, уходящими вверх. Крошечный участок визуальн�

Address

Mia Milia

Website

https://artstartml.com/

Alerts

Be the first to know and let us send you an email when ArtStart с Марией Легостаевой posts news and promotions. Your email address will not be used for any other purpose, and you can unsubscribe at any time.